Каталог

Хит продаж

Костюмы на карнавал
690 руб.

Египетский кинжал 50 см

Страна производителя США Материал Нет Комплектация См. подробности Бренд Нет

Полвека про любовь

Именно столько насчитывает история верности народной артистки России Светланы Немоляевой своему родному театру - Маяковке

Когда в своей тесной гримуборной Светлана Владимировна садится к зеркалу, за ее кропотливой работой над лицом с настенных фотографий наблюдают Он и Она. Оба молоды, красивы, романтичны. Она - как, наверное, догадываетесь - Светлана Немоляева. Он - понятное дело - Александр Лазарев. Художественное присутствие себя, любимых, отнюдь не признак самолюбования. Дань любви и верности годам, которые подарили им преданную любовь к своему театру. Театру имени Маяковского. А ей уже без малого полвека. Самой актрисе в эти дни исполняется всего-то на 20 лет больше.

- Светлана Владимировна, в чем секрет вашей с Александром Сергеевичем потрясающей профессиональной верности?

- В том, что наш профессиональный путь начался в потрясающее время. Мы с Сашей - шестидесятники, и в наши 70 сумели сохранить неповторимый романтический настрой тех лет. Даже в смысле вкуса я очень консервативной стала - придерживаюсь классического облика того времени. В те времена абсолютно неважным было твое имущественное состояние. О нем задумывались, когда за заначенную трешку нужно было достать бутылку коньяка - чтобы за ней всем вместе собраться. Закуска значения не имела.

- Что же значение имело?

- Высокий интеллектуальный уровень - без скидок на веяния моды. Очень много читая, мы никогда не задумывались, было ли это хорошим тоном. Просто читали. Бегали по книжным магазинам в поисках "Мастера и Маргариты". Никто не придумывал такой "хороший тон", как ходить в Политехнический, читать Евтушенко или петь Окуджаву. Они вовсе не считались культовыми - были просто поэты и барды. Мы с гастролями и на заводы, и в колхозы, и в армию ездили - реакция зала была везде одинакова. Люди жили будто на одном дыхании, на одном уровне восприятия и отклика душевного.

- Вот вы сказали: "собраться". Слово сродни "братству". А ведь именно особое молодежное братство создал в театре Николай Павлович Охлопков.

- Из него в театре остались сейчас только мы с Сашей и Игорь Охлупин.

- А попали в театр, по-моему, совершенно случайно...

- Приятель по "Щепке", узнав, что Охлопков набирает молодежь, попросил ему подыграть в сцене из "Укрощения строптивой". Мы абсолютно не подходили для ролей, и Николай Павлович смеялся до слез, а потом сказал: "Ты - смешная, но роли должна играть драматические. Нервные. Сможешь - возьму". И взял. Но не просто в надежде, что из меня что-нибудь получится. В те времена принимать актера полагалось сразу в штат и полностью за него отвечать. Поэтому Охлопков был архивыборочен. И вместе с Сашей, с которым мы, кстати, в один и тот же день показывались, взял нас на постоянные амплуа. Сашу назначил "героем", а меня - инженю-кокетт - молоденькой милашкой, еще не дотягивающей до героини.

Вот на этой фотографии мне уже тридцать, я уже Шурика родила. А в театр пришла в 22 и была абсолютной девочкой - пухленькой, кудрявенькой. Меня даже на улице девочкой называли. И вот таких Охлопков взял - и - представляете! - дал сыграть все. Притом что рядом были великие актеры - Карпова, Орлова, Толмазов, Свердлин. А Охлопков стал заниматься нами. Как великий человек он умел верить.

- Так, как в вашу Офелию поверил? Которую в первоначальной постановке "Гамлета" в 54 года от роду играла Мария Ивановна Бабанова - ваше божество.

- Марию Ивановну я впервые увидела, когда мне было 14 лет, - в "Тане" Арбузова. Она вышла на сцену, а у меня по спине мурашки побежали - до сих пор помню это ощущение. Офелию Мария Ивановна действительно играла в 54 года. Очень не хотела. А Охлопков ее уговорил. И она сыграла фантастически! Рассказывают, что однажды на репетиции Николай Павлович молча встал из-за режиссерского столика, поднялся на сцену, встал перед Марией Ивановной на колени, поцеловал ей руки и молча вернулся в зал. Потрясающий был режиссер!

- Про другого потрясающего режиссера расскажите - Андрея Александровича Гончарова. Иначе как звездным часом не назовешь вашу роль в поставленной мастером пьесе "Трамвай "Желание".

- К этой работе, как и к своей работе вообще, я отношусь не как к подвигу, а как к подарку с небес. Но сказать, что в "Трамвае" мне было безумно трудно - значит, ничего не сказать.

- В каких случаях отменяете спектакль?

- Практически никогда. В молодости мне в театре даже говорили: "Господи, хоть бы ты заболела когда-нибудь". И я про себя повторяла: "Господи, хоть бы мне заболеть когда-нибудь". Но никогда не болела.

- В спектакле "Смех Лангусты" вы играли великую Сару Бернар. Ей 77, она была больна и чувствовала себя уже на пороге...

- Ну, я-то надеюсь еще пожить!

- Не сомневаюсь. Но не об этом. Ощущая себя на пороге, Бернар хочет, чтобы молодой автор, приславший ей пьесу, сделал героиню моложе. А в финале, прихорашиваясь, мужественно произносит: "Надо жить, а не ждать смерти!"

- Я тоже считаю, что надо жить!

- Что для вас это значит?

- Моя работа. Театр в этом смысле совершенно фантастическая среда обитания. Даже в чисто физиологическом смысле. Например, мне на сантиметр, на килограмм нельзя поправиться, поскольку все мои костюмы сшиты под корсет.

- Что для этого делаете?

- Ничего, если чувствую, что поправляюсь, стараюсь меньше есть. Вообще-то возраст ощущается не от количества морщин. Вот по многим моим сверстникам чувствую: осел человек, все прилечь норовит. Меня же театр заставляет в напряженности, подтянутости жить.

- И в то же время, извините за бестактность, в подчинении. Имею в виду отношения актеров и режиссеров. Вы готовы простить режиссерский диктат во имя его таланта?

- И прощала. От Андрея Александровича Гончарова мы с Сашей такие чудовищные оплеухи терпели! Однажды дело дошло даже до заявления об уходе. Но мы вовремя одумались, поняв, что совершили эмоциональную глупость. Безусловно, талантливому человеку надо уметь подчиняться: все равно только он подскажет верный путь. И я очень благодарна судьбе, что наш театр возглавил Сергей Николаевич Арцибашев - преданный продолжатель классических традиций Маяковки.

- Сергея Николаевича выдвинули на соискание премии Союзного государства. А что связывает вас с дружественной республикой?

- На днях вернулась из Минска с озвучивания фильма Ростислава Янковского "Идеальная жена". Часто снималась на "Беларусьфильме". Не говорю уже про многочисленные гастроли в этот милый гостеприимный край. Здесь какое-то все родное, семейное. Мне как человеку "старорежимному" кажется, что все наши постсоветские "разводы" - какие-то игрушки детские. Ну, не смешно ли, что на границе с Украиной таможенник сначала просит у тебя автограф, а потом внимательно паспорт изучает...

- Не обидно, что ваша киносудьба сложилась не столь безукоризненно, как сценическая? Хотя Эльдар Рязанов, увидев вас в пьесе "Родственники", наградил высочайшим для актера сравнением "Чаплин в юбке". Почему ваш с Рязановым кинослужебный роман не сразу сложился? На главную роль в "Гусарскую балладу" не взял, в "Иронию судьбы" - тоже...

- Да, моя судьба в кино сложилась не так удачно. После дебюта с Ольгой в "Евгении Онегине" никто не снимал. А то, что Рязанов не взял меня на Шурочку Азарову, так и правильно сделал. Я была такой уж девочкой, что мальчик из меня ну ни за что бы не получился! Кстати, и Саша тоже на роль поручика Ржевского не подошел.

С "Иронией судьбы" не получилось потому, что мне безумно хотелось, чтобы получилось. Увидев меня в "Родственниках", Эльдар Александрович пообещал, что обязательно будет меня снимать. И сделал все, чтобы сдержать обещание. Восемь проб дал. Но на первой же пробе я оробела - испугалась, увидев пьяного в своей квартире. "Света, - сказал мне Эльдар Александрович, - видит Бог, как я хотел тебя снимать. Ну, можно хуже, но трудно".

- А самый первый кинодебют помните? Ведь сам Григорий Александров вас снимал - в фильме о VI Всемирном фестивале молодежи и студентов в Москве. Вашим партнером был Кирилл Столяров, сын знаменитого Сергея Столярова, героя александровского "Цирка".

- К Григорию Васильевичу меня мама, звукооператор, привела. Она с ним дружила. Александров меня с детства знал, говорил, что я похожа на Любочку Орлову. А потом, после выхода фильма, мы с Киркой себя на спичечных коробках увидели. Вот это и запомнилось: как спички с моей физиономией продавали. Получилось, что в кино больше всего в детстве снималась. Мой папа, кинорежиссер, нас с братом Колькой часто в массовки брал. Два слова Кольке давал сказать, одно - мне.

- Николай Немоляев - известный кинооператор. Родители - киношники. Дядя - актер Театра Революции, так прежде называлась Маяковка. Муж - актер. Сын - актер. И все незаурядны. Наверное, среди талантов профессиональных есть и особый - династический. Талант преемственности. Тот, который не просто генами передается - воспитывается. Не так ли?

- Безусловно. Но тем не менее я никаких специальных усилий не прилагала к тому, чтобы Шурка пошел по нашим стопам. Он просто рос, что называется, "под ногами у актеров": в моей гримерке уроки делал, на гастроли с нами ездил. А в 12 лет дебютировал в роли Феделямина в "Леди Макбет Мценского уезда" с Натальей Гундаревой.

- В пятилетнем возрасте на вашей родной сцене дебютировала и ваша внучка Полина.

- Поскольку в Полинке есть четвертушка армянской крови, мне показалось, что ей очень подходит роль дочки Нельсона и Гамильтон. Вот я ее на сцену и притащила. Сейчас Полина - первокурсница ГИТИСа.

- Ваш внук, семилетний Сережа, назван в честь отца Александра Сергеевича, профессионального художника. А что знают внуки о своих одаренных прадедах?

- Внукам рассказываю, что знаю. Но себя корю, что знаю мало. Моя фамилия, например, говорящая. Отец происходил из древнего старообрядческого рода. Немоляева - от "не так молящиеся".

- Светлана Немоляева, сидящая сейчас перед зеркалом в гримуборной, чувствует себя в этих стенах так же уютно, как Светлана Немоляева, смотрящая на нее с портрета?

- Прежде всего чувствую свою востребованность, нужность... А потом, знаете, как люблю просто подниматься именно по этим ступенькам, именно в свою гримуборную!


Елена Калядина
"Союз. Беларусь-Россия", №306 от 12 апреля 2007 г.