Каталог

Хит продаж

Костюмы на карнавал
540 руб.

Шапочка волка

Серый волк - один из главных героев русских народных сказок. Дети, а особенно мальчишки, любят наряжаться на утренник в костюм...

«Одинокие»: шок с последствиями

Фестиваль Solo завершился спектаклем Важди Муавада.

Имя Важди Муавада московской публике практически неизвестно. Не смотря на то, что канадский режиссер, драматург и арт-директор 63-его Авиньонского фестиваля в театральном мире — легенда, у нас его помнят только редкие зрители «Пожаров» в театре Et cetera и завсегдатаи Чеховского фестиваля (Муавад был его участником всего раз — привозил к нам собственную версию чеховских «Трех сестер»). Организаторы Solo решили исправить досадное недоразумение. Важди Муавад показал на сцене ТЦ «На Страстном» своих «Одиноких». Радикальнейшую постановку о природе душевного сиротства.

«Одинокие» — это невероятный опыт публичного самобичевания. Муавад буквально вытащил на свет всех своих «чудовищ»: детские страхи, несбывающиеся мечты, неверие в себя и даже «как скучно жить»... Наконец, он продемонстрировал, что значит исторгнуть из себя всё, расствориться в небытии, удалить себя из себя. Публика завороженно следила за ритуалом под кодовым названием «повседневность»: условный герой (некий аспирант из Монреаля) скучает дома, смешно говорит сам с собой, препирается с руководителем по телефону, вспоминает сестру и бывшую девушку, пытается заснуть. Пока он лежит на кровати, его видеокопия — в буквальном смысле — выходит через окно. С помощью видео-мэппинга Муавад передает ощущение раздвоенного себя: человек, которого видят другие люди — один. А человек, каким он видит себя сам, — другой. И этот «другой» почти всегда в трагическом настроении. Ему необходимо полюбить свое одиночество, но он этого не умеет.

В спектакле Муавад остроумно «спорит» с другим мэтром — режиссером Робером Лепажем, — диссертация аспиранта носит название «Декорация как личностное пространство в моноспектаклях Робера Лепажа». Больше того, герой должен с Робером Лепажем встретиться. В петербургском Эрмитаже (вот вам еще одна «перекличка»  — в самом известном моноспектакле Лепажа «Обратная сторона Луны» герой тоже все время ждал встречи — с космонавтом Леоновым). Встречи, и у Лепажа в спектакле, и у Муавада, разумеется, не случается.

Финал — самое интересное в «Одиноких». Он существует отдельно от спектакля — потому что, будучи его частью, представляет собой законченный перформанс. Когда выясняется, что у героя отец впал в кому, он долго сидит у его постели и впервые в жизни разговаривает с ним. Рассказывает о своих к нему претензиях, обидах, надеждах. Копается в себе и прозревает: не так жил, не там, не с теми. Но вдруг всем становится ясно (и герою тоже), что это не его отец в коме, а он сам. Чтобы из комы выбраться, надо «прорваться» сквозь полумертвую телесную оболочку. Герой Муавада раздевается, и, искупавшись в красной краске, надевает себе на голову бумажный пакет. Когда пакет пропитывается этой бутафорской кровью, он выкалывает себе бутафорские глаза и отрезает бутафорский же половой орган. Заливает все вокруг краской разного цвета. А потом исчезает в видеопроекции рембрандтовской картины «Возвращение блудного сына». Судя по всему, это метафора возвращения героя к самому себе. Шок — это только приблизительное слово для описания реакции зрителей. Но шок этот со знаком плюс. Не задавать себе трудных вопросов после этого спектакля уже не получится.